Неточные совпадения
Глядел он на браки, на мужей, и в их
отношениях к
женам всегда видел сфинкса
с его загадкой, все будто что-то непонятное, недосказанное; а между тем эти мужья не задумываются над мудреными вопросами, идут по брачной дороге таким ровным, сознательным шагом, как будто нечего им решать и искать.
Другое разочарование и очарование были ссоры. Левин никогда не мог себе представить, чтобы между им и
женою могли быть другие
отношения, кроме нежных, уважительных, любовных, и вдруг
с первых же дней они поссорились, так что она сказала ему, что он не любит ее, любит себя одного, заплакала и замахала руками.
Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек, не понимал всего безумия такого
отношения к
жене. Он не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он в душе своей закрыл, запер и запечатал тот ящик, в котором у него находились его чувства к семье, т. е. к
жене и сыну. Он, внимательный отец,
с конца этой зимы стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее
отношение, как и к желе. «А! молодой человек!» обращался он к нему.
В особенности он чувствовал непрочность и неестественность своих
отношений с женою.
Внешние
отношения Алексея Александровича
с женою были такие же, как и прежде. Единственная разница состояла в том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние года, он
с открытием весны поехал на воды за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же
с увеличенною энергией взялся за свою обычную работу. Как и обыкновенно,
жена его переехала на дачу, а он остался в Петербурге.
Со времени того разговора после вечера у княгини Тверской он никогда не говорил
с Анною о своих подозрениях и ревности, и тот его обычный тон представления кого-то был как нельзя более удобен для его теперешних
отношений к
жене.
Левин не поверил бы три месяца тому назад, что мог бы заснуть спокойно в тех условиях, в которых он был нынче; чтобы, живя бесцельною, бестолковою жизнию, притом жизнию сверх средств, после пьянства (иначе он не мог назвать того, что было в клубе), нескладных дружеских
отношений с человеком, в которого когда-то была влюблена
жена, и еще более нескладной поездки к женщине, которую нельзя было иначе назвать, как потерянною, и после увлечения своего этою женщиной и огорчения
жены, — чтобы при этих условиях он мог заснуть покойно.
Во всех этих случаях муж уступал или продавал неверную
жену, и та самая сторона, которая за вину не имела права на вступление в брак, вступала в вымышленные, мнимо узаконенные
отношения с новым супругом.
Целый день этот Левин, разговаривая
с приказчиком и мужиками и дома разговаривая
с женою,
с Долли,
с детьми ее,
с тестем, думал об одном и одном, что занимало его в это время помимо хозяйственных забот, и во всем искал
отношения к своему вопросу: «что же я такое? и где я? и зачем я здесь?»
А в душе Алексея Александровича, несмотря на полное теперь, как ему казалось, презрительное равнодушие к
жене, оставалось в
отношении к ней одно чувство — нежелание того, чтоб она беспрепятственно могла соединиться
с Вронским, чтобы преступление ее было для нее выгодно.
Облонский обедал дома; разговор был общий, и
жена говорила
с ним, называя его «ты», чего прежде не было. В
отношениях мужа
с женой оставалась та же отчужденность, но уже не было речи о разлуке, и Степан Аркадьич видел возможность объяснения и примирения.
Как бы пробудившись от сна, Левин долго не мог опомниться. Он оглядывал сытую лошадь, взмылившуюся между ляжками и на шее, где терлись поводки, оглядывал Ивана кучера, сидевшего подле него, и вспоминал о том, что он ждал брата, что
жена, вероятно, беспокоится его долгим отсутствием, и старался догадаться, кто был гость, приехавший
с братом. И брат, и
жена, и неизвестный гость представлялись ему теперь иначе, чем прежде. Ему казалось, что теперь его
отношения со всеми людьми уже будут другие.
Никогда еще невозможность в глазах света его положения и ненависть к нему его
жены и вообще могущество той грубой таинственной силы, которая, в разрез
с его душевным настроением, руководила его жизнью и требовала исполнения своей воли и изменения его
отношений к
жене, не представлялись ему
с такою очевидностью, как нынче.
— Если свет не одобряет этого, то мне всё равно, — сказал Вронский, — но если родные мои хотят быть в родственных
отношениях со мною, то они должны быть в таких же
отношениях с моею
женой.
— Я тебе говорю, чтò я думаю, — сказал Степан Аркадьич улыбаясь. — Но я тебе больше скажу: моя
жена — удивительнейшая женщина…. — Степан Аркадьич вздохнул, вспомнив о своих
отношениях с женою, и, помолчав
с минуту, продолжал: — У нее есть дар предвидения. Она насквозь видит людей; но этого мало, — она знает, чтò будет, особенно по части браков. Она, например, предсказала, что Шаховская выйдет за Брентельна. Никто этому верить не хотел, а так вышло. И она — на твоей стороне.
Вернувшись в начале июня в деревню, он вернулся и к своим обычным занятиям. Хозяйство сельское,
отношения с мужиками и соседями, домашнее хозяйство, дела сестры и брата, которые были у него на руках,
отношения с женою, родными, заботы о ребенке, новая пчелиная охота, которою он увлекся
с нынешней весны, занимали всё его время.
Алексей Александрович думал тотчас стать в те холодные
отношения, в которых он должен был быть
с братом
жены, против которой он начинал дело развода; но он не рассчитывал на то море добродушия, которое выливалось из берегов в душе Степана Аркадьича.
Самгин чувствовал, что эта большеглазая девица не верит ему, испытывает его. Непонятно было ее
отношение к сводному брату; слишком часто и тревожно останавливались неприятные глаза Татьяны на лице Алексея, — так следит
жена за мужем
с больным сердцем или склонным к неожиданным поступкам, так наблюдают за человеком, которого хотят, но не могут понять.
— У меня года два, до весны текущего, тоже была эдакая, кругленькая, веселая, мещаночка из Пскова.
Жена установила
с нею даже эдакие фамильярные
отношения, давала ей книги читать и… вообще занималась «интеллектуальным развитием примитивной натуры», как она объяснила мне.
Жена у меня была человечек наивный.
Он чувствовал, что эти мысли отрезвляют и успокаивают его. Сцена
с женою как будто определила не только
отношения с нею, а и еще нечто, более важное. На дворе грохнуло, точно ящик упал и разбился, Самгин вздрогнул, и в то же время в дверь кабинета дробно застучала Варвара, глухо говоря...
Облегчало ее положение в этом
отношении близость ее
с Федосьей и Тарасом, который, узнав о тех нападениях, которым подвергалась его
жена, пожелал арестоваться, чтобы защищать ее, и
с Нижнего ехал как арестант, вместе
с заключенными.
— Ваша дочь нравится моей
жене, теперь надобно только условиться в цене и, вероятно, мы не разойдемся из — за этого. Но позвольте мне докончить наш разговор о нашем общем знакомом. Вы его очень хвалите. А известно ли вам, что он говорит о своих
отношениях к вашему семейству, — например,
с какою целью он приглашал нас вчера в вашу ложу?
В век рыцарства «прекрасная дама» вообще не имела никакого
отношения к
жене, и ее обожание отлично уживалось
с грубостью нравов и кулачным правом: любовь оставалась «идеалистической», а идеалистические взлеты бессильными.
Новое рождение указано здесь в качестве задачи супружества, как внутренняя его норма, и на этой основе строится вся полнозвучная гамма человеческих
отношений в семье, в которой
с такой мудрой прозорливостью усмотрел существо человеческого общества Η. Φ. Федоров: муж,
жена, отец, брат, сестра, деды, внуки — во все стороны разбегающиеся побеги и ветви Адамова древа.
Горничная
жены пензенского жандармского полковника несла чайник, полный кипятком; дитя ее барыни, бежавши, наткнулся на горничную, и та пролила кипяток; ребенок был обварен. Барыня, чтоб отомстить той же монетой, велела привести ребенка горничной и обварила ему руку из самовара… Губернатор Панчулидзев, узнав об этом чудовищном происшествии, душевно жалел, что находится в деликатном
отношении с жандармским полковником и что, вследствие этого, считает неприличным начать дело, которое могут счесть за личность!
В Германии-Тургенев-Баден-Швейцария-Бакунин-Берн и Базель-Мировой конгресс-Мюнхен-Вена-Привлекательная Вена-Веселящаяся Вена-Театральная Вена-Венские любимцы-Грильпарцер-Венский фашинг-Славянская Вена-Чехия-Дюма-Разговоры
с Дюма-Мои оценки Дюма-Наке-Корш-Об Испании-Испанские впечатления-Мадрид-В кругу иностранных корреспондентов-Поездка по Испании-Испанская политика-Испанский язык-Испанские музеи-В Барселонк-Моя программа пепеездов-"
С Итальянского бульвара"-Герцен-Русские в Париже-Огарев-Отношения к Герцену-Кавелин-Разговоры
с Герценом-"Общечеловек"Герцен-Огаревы и Герцен-Парижская суета-Снова Вена-Невинный флирт-О французких женжинах-Роман и актрисы-Планы на следующий сезон-Бакст-Гончаров-В Берлине-Политические тучи-Война-Седанский погром-Французские Политики-Возвращение в Россию-Берг и Вейнберг-Варшава-Польский театр-В Петербурге-Некрасов-Салтыков-Салтыков и Некрасов-Искра-Петербургские литераторы-Восстание Коммуны-Литературный мир Петербурга-Петербургская атмосфера-Урусов-Семевский и Краевский-Вид Парижа схватил меня за сердце-Мадам Паска-Мои парижские переживания-Опять Петербург-Театральные заботы-Дельцы-Будущая жена-Встреча русского Нового года
Точно какая фея послала мне Лизу, когда я, приехав в Женеву, отыскивал их квартиру. Она возвращалась из школы
с ученической сумкой за плечами и привела меня к своей матери, где я и отобедал.
С ее матерью у меня в Париже сложились весьма ровные, но суховатые
отношения. Я здесь не стану вдаваться в разбор ее личности; но она всегда при жизни Герцена держала себя
с тактом в семье, где были его взрослые дочери, и
женой она себя не выставляла.
Мысль жениться на Олесе все чаще и чаще приходила мне в голову. Сначала она лишь изредка представлялась мне как возможный, на крайний случай, честный исход из наших
отношений. Одно лишь обстоятельство пугало и останавливало меня: я не смел даже воображать себе, какова будет Олеся, одетая в модное платье, разговаривающая в гостиной
с женами моих сослуживцев, исторгнутая из этой очаровательной рамки старого леса, полного легенд и таинственных сил.
Несмотря на те слова и выражения, которые я нарочно отметил курсивом, и на весь тон письма, по которым высокомерный читатель верно составил себе истинное и невыгодное понятие, в
отношении порядочности, о самом штабс-капитане Михайлове, на стоптанных сапогах, о товарище его, который пишет рисурс и имеет такие странные понятия о географии, о бледном друге на эсе (может быть, даже и не без основания вообразив себе эту Наташу
с грязными ногтями), и вообще о всем этом праздном грязненьком провинциальном презренном для него круге, штабс-капитан Михайлов
с невыразимо грустным наслаждением вспомнил о своем губернском бледном друге и как он сиживал, бывало,
с ним по вечерам в беседке и говорил о чувстве, вспомнил о добром товарище-улане, как он сердился и ремизился, когда они, бывало, в кабинете составляли пульку по копейке, как
жена смеялась над ним, — вспомнил о дружбе к себе этих людей (может быть, ему казалось, что было что-то больше со стороны бледного друга): все эти лица
с своей обстановкой мелькнули в его воображении в удивительно-сладком, отрадно-розовом цвете, и он, улыбаясь своим воспоминаниям, дотронулся рукою до кармана, в котором лежало это милое для него письмо.
Сначала он жаловался
жене на ее нелюдимство, вредное для его
отношений, потом стал надеяться, что это пройдет, старался втянуть
жену в новые интересы и
с этою целью записал ее в члены комитета грамотности и общества для вспомоществования бедным.
Она интриговала между артистами против Анны Аркадьевны, которой, несмотря на приятельские к ней
отношения за последнее время, не могла забыть и простить первого отказа от знакомства Матвей Иванович Писателев, находившийся всецело под влиянием Пальм-Швейцарской, расставшийся даже незадолго перед этим из-за нее
с своей
женой и сыном, был, конечно, тоже за Корна, переманив на сторону последнего и Васильева-Рыбака.
— Второй, Александр, — отвечала она, — при посредстве двух
жен породнился чуть не со всеми московскими лабазниками и, наконец, женился в третий раз на женщине, назвать которую ее настоящим именем я даже не решаюсь и которая вместе
с ним сделалась жертвою своей племянницы — дочери польской жидовки. Какое же
отношение могу иметь я к этому новому, чуждому для меня, испозоренному по судам роду князей Шестовых.
Дамы того времени, сколько бы ни позволяли себе резвостей в известном
отношении, посты, однако, соблюдали и вообще были богомольны, так что про Екатерину Петровну театральный жен-премьер рассказывал, что когда она
с ним проезжала мимо Иверской, то, пользуясь закрытым экипажем, одной рукой обнимала его, а другой крестилась.
При столь натянутых
отношениях к
жене, Ченцов между тем сблизился
с управляющим почти на дружескую ногу.
Покончив
с вопросом об
отношениях своих
с Минкиной, граф мысленно перенесся ко времени своей женитьбы и кратковременной жизни
с женой.
«
Отношения мои
с ней окончены навсегда, а как экономка она незаменима,
жена — девочка, что смыслит в хозяйстве, и что такое связь
с холопкой, разорвал и баста — пикнуть не посмеет, только благодарна будет, что в три шеи не прогнал…» — рассудил граф и решил все оставить по-прежнему, но на свидание
с Минкиной перед свадьбой не решился и упорно оставался в Петербурге в течение более полугода.
— Есть это, есть! Дело в том, что вы и сами в
отношении там одной своей привязанности были со мной откровенны, и потому я хочу говорить
с вами прямо: у меня есть там на стороне одна госпожа, и я все думаю, что не это ли
жену огорчает…
Мать чувствовала, что она знает жизнь рабочих лучше, чем эти люди, ей казалось, что она яснее их видит огромность взятой ими на себя задачи, и это позволяло ей относиться ко всем ним
с снисходительным, немного грустным чувством взрослого к детям, которые играют в мужа и
жену, не понимая драмы этих
отношений.
Так ли это было
с объективной точки зрения? Может быть, и даже наверное, Лев Толстой написал бы не так и написал бы гораздо лучше. Но он, Леонид Андреев, — он-то должен был написать именно так и иначе не мог и не должен был написать. Это-то вот бессознательным своим чутьем понимала Александра Михайловна и в этом-то
отношении была таким другом-женою, какого можно пожелать всякому писателю.
— А, вот в чем дело! — равнодушно протянул Селезнев, посмотрев по указанному ему направлению. — В этом
отношении я совершенно спокоен. Долинский честный человек, я знаю его
с детства и очень бы желал иметь его своим зятем. Я был бы очень рад, если бы ему удалось завоевать сердце моей дочери и получить согласие моей
жены. Но я боюсь, что Люба уже сделала выбор.
Так
с иронией относился к «невольному путешественнику» непрекрасный пол, но надо сознаться, что в этом
отношении играло роль и ревнивое чувство, пробужденное слишком красноречивыми взглядами их
жен, сестер и дочерей, бросаемыми на «красавчика».
Это как раз совпадало
с только что рассказанными происшествиями
с Висленевым, и вслед за тем, как Горданову удалось уладить кое-как висленевские
отношения с его
женой, он и сам приступил к разверстке своих дел
с нею.
Когда я давал показания, защитник спросил меня, в каких
отношениях я находился
с Ольгой, и познакомил меня
с показанием Пшехоцкого, когда-то мне аплодировавшего. Сказать правду — значило бы дать показание в пользу подсудимого: чем развратнее
жена, тем снисходительнее присяжные к мужу-Отелло, — я понимал это…
С другой стороны, моя правда оскорбила бы Урбенина… он, услыхав ее, почувствовал бы неизлечимую боль… Я счел за лучшее солгать.
Вот все, что узнал сам Сергей Семенович. Он, впрочем, этим особенно и не интересовался. Он замкнулся в себе и старался даже при
жене показать свое безучастное
отношение к графине и графу Свянторжецким. Этим, казалось, он платил дань дружбе своей
с Иваном Осиповичем Лысенко, прекрасно шедшим по службе и уже имевшим генеральский чин. Мысленно он даже называл Осипа Лысенко, графа Иосифа Свянторжецкого, тоже самозванцем.
И уже томило сильное желание поделиться
с кем-нибудь своими воспоминаниями. Но дома нельзя было говорить о своей любви, а вне дома — не
с кем. Не
с жильцами же и не в банке. И о чем говорить? Разве он любил тогда? Разве было что-нибудь красивое, поэтическое, или поучительное, или просто интересное в его
отношениях к Анне Сергеевне? И приходилось говорить неопределенно о любви, о женщинах, и никто не догадывался, в чем дело, и только
жена шевелила своими темными бровями и говорила...
— Бывает, воротится герой
с подвигов своих, и оказывается: ни к чертям он больше ни на что не годен. Работать не любит, выпить первый мастер. Рад при случае взятку взять.
Жену бьет. К женщине
отношение такое, что в лицо тебе заглянет — так бы и дала ему в рожу его… широконосую! — неожиданно прибавила она
с озлоблением, поведя взглядом на Спирьку.
— Что-о-о?.. — удивленно воскликнула Ирена. — Вы
с ума сошли!.. Какие это наши
отношения?.. Какие
отношения могут быть между
женою капитана мальтийской гвардии и сенатским чиновником? Я спрашиваю вас: какие?
Отношения с жениной родней тоже были довольно натянуты, и Зыков делал исключение только для одной тещи, в которой, кажется, уважал подругу своей
жены по каторге.
Размышлять о значении, об обязанностях супружества, о том, может ли он, столь безвозвратно покоренный, быть хорошим мужем, и какая выйдет из Ирины
жена, и правильны ли
отношения между ними — он не мог решительно; кровь его загорелась, и он знал одно: идти за нею,
с нею, вперед и без конца, а там будь что будет!
Поэтому Александр Васильевич считал своею обязанностью снять
с себя вину в
отношении если не брака, то совместной
с женою жизни, требуемой браком.